После неудачной попытки царя моавитского пробиться с отрядом вооруженных к позиции Царя едомского (к последнему осажденные устремились или потому, что ожидали на этой стороне встретить меньшее сопротивление, или же надеялись склонить его отложиться от евреев и израильтян), Меса прибег к отчаянному средству спасения своего собственного государства: желая умилостивить Божество - чтимого им бога войны Xамоса (ср. прим. к 3-я Царств 11:7) и смягчающе подействовать на осаждающих - он, согласно широко распространенному обычаю древности (ср. Михей 6:7) приносить самые дорогие человеческие жертвы в крайних бедствиях государственных и общественных (Евсевий, Рrаераrаt. Evang. 4, 16), принес в жертву сына своего первенца, наследника престола, на городских стенах, на виду у неприятелей (раввины и Philippson полагали, что Меша принес в жертву не своего сына, но сына едомского царя, захваченного им при вылазке, ст. 26 или раньше; в доказательство ссылались на Амос 2:1, но объяснение это совершенно произвольно, а ссылка недоказательна). - "Это произвело большое негодование в Израильтянах" (70: και εγενετο μεταμεαος μεγας 'επι 'Ισραηλ, Vulg. : etfacta est indignatio magna in Israel, слав. : и бысть раскаяние великое во Израили): евр. кецеф, собств. "гнев", не может означать здесь ни гнева едомлян на израильтян (мнение Дерезера, Филиппеона, стоящее в связи с выше отвергнутым предположением), ни гнева Иеговы на Израиля (Кейль), так как прямо вины последнего не было, ни, тем менее, гнева Xамоса (Киттель), так как если отдельным евреям не чуждо было признание действительного существования языческих богов и их реальной силы (Книга Судей 11:24; 1-я Царств 26:19), то, без сомнения, так не мог думать и судить боговдохновенный писатель. Скорее здесь идет речь именно о глубоком волнении Израиля, которому под угрозой смерти запрещены были человеческие жертвы (Левит 18:21; 20:3) и у которого вид отчаянного дела царя моавитского вызвал ужас и опасение бедствия в стране его (ср. Псалтирь 105:37-39), и союзники поспешили отступить из пределов моавитских и возвратились в свои страны. Негодность целого предприятия Богу и в частности неугодный Иегове союз благочестивого Иосафата с нечестивым Иорамом были скрытыми причинами неудач союзников (ср. блаж. Феодорит, вопр. 13).